— И на сколько же мне надо похудеть, интересно? — спросила Стефания, прислонившись плечом к проёму.
— Хотя бы на пару размеров! — выпалил муж и критически оглядел её домашнюю кофту.
— Нам в июле в санаторий ехать. А мне с тобой на пляж выйти стыдно! Я мужчина видный, в самом соку. А ты расплылась как квашня!
Стефания не сразу нашла что сказать. Перевела дыхание, потёрла пальцами виски и опустилась на скамью у стены.
Двенадцать лет они прожили в этой двушке, которая досталась ей от бабушки ещё до свадьбы. И все двенадцать лет Даниил свято верил, что осчастливил жену одним своим присутствием.
Кормился он, правда, отнюдь не святым духом. Каждый вечер требовал то жареную курочку гриль с картошкой, то пышные оладьи, то домашние пельмени.
А когда Стефания после расчётов за компьютером садилась поужинать вместе с ним, только посмеивался. Мол, хорошей жены должно быть много.
Зато этой весной благоверного словно бабка пошептала. Взял в складчину с ней путёвки к морю, обновил себе летний гардероб и давай каждый день шпынять жену.
То юбка на ней сидит мешком, то щёки из-за спины видать, то дышит она на лестнице слишком шумно. И вот в середине мая закатил показательный концерт со сборами.
— Ты чего притихла? — набычился Даниил, поправляя воротник бежевой рубашки-поло и поглаживая собственное круглое брюшко.
— Думаешь, я шутки шучу?
— Думаю, что твоя обновка на пузе вот-вот треснет, — беззлобно заметила Стефания.
— Пуговица на честном слове держится.
— Это у меня кость широкая и солидность! — вспылил муж.
— Мужчине в сорок девять лет положено иметь вес в обществе! А женщине положено следить за собой, чтобы муж на чужих вертихвосток не заглядывался!
— Значит, к Асе Кузьминичне съезжаешь? — уточнила она.
— Именно! — задрал подбородок Даниил.
— У мамы порядок и режим. Поживу у неё до июля. Пусть это будет тебе стимулом!
Тут в прихожей зазвонил его телефон. Даниил демонстративно включил громкую связь. Из динамика сразу раздался командирский голос Аси Кузьминичны:
— Данечка, сынок! Ты уже вызвал такси? Моё материнское сердце прямо изболелось за тебя!
— Выхожу, мамуль, — ласково отозвался Даниил, косясь на жену.
— Собрал пожитки.
— Правильно сделал! — затараторила свекровь.
— Нечего там нервы мотать! Стефания меня слышит? Милочка, ты на меня не обижайся, но ты себя совсем запустила! При таком-то муже так располнеть — это же срам!
Возьми себя в руки, сядь на кефирчик, побегай вокруг дома. Глядишь, к отпуску Данечка и сменит гнев на милость!
— Слышу, Ася Кузьминична, — отозвалась Стефания.
— Вы там главное Данечку овсянкой на воде кормить не забывайте. Ему для солидности полезно.
— Ты мне ещё поуказывай, голубушка! — возмутилась свекровь.
— Данечка, не задерживайся, я уже котлетки паровая партия поставила!
Связь прервалась. Даниил сунул телефон в карман брюк и вытащил из барсетки сложенную вдвое квитанцию из турфирмы. Помахал ею перед носом жены.
— Вот, гляди! — с нажимом произнёс он.
— Выезд третьего июля в санаторий. Два отдельных места в двухместном номере, каждое оплачено со своей карты! Полтора месяца тебе на исправление.
— А если не исправлюсь? — с лёгкой прищуркой спросила Стефания.
— Приду первого числа и лично проверю! — пригрозил Даниил.
— Влезешь в свой прошлогодний коралловый сарафан — поедешь со мной к морю. А будешь дальше булки трескать — сдам твоё место и поеду один!
Мой новый складной шезлонг на антресолях не трогай, я его первого июля заберу!
— Какой же ты заботливый, Даня, — покачала головой она.
— Для твоего же блага стараюсь! — важно заявил муж, подхватывая пухлый баул.
— Только не вздумай мне каждый вечер названивать и плакаться! Всё! Разговор окончен!
Когда шаги мужа стихли на лестнице, Стефания долго сидела на скамье в прихожей. Сцепила пальцы на коленях, глядя в одну точку на обоях. Обидно было — слов нет.
Двенадцать лет она экономила на себе, штопала старый плащ и брала копеечный крем, пока Даниил откладывал на курорты и покупал себе раскладные шезлонги с подстаканниками.
А теперь её же в собственном доме и забраковали!
Ну уж нет, горевать над кастрюлями она точно не станет.
Стефания достала с полки шкафа деревянную шкатулку для шитья, где под мотками ниток лежал заветный конверт с её премиями и отпускными. Пересчитала купюры — набежало немало, на новую жизнь вполне хватит.
Уже через пару дней Стефания стояла у бортика городского бассейна. Тренер Марфа — высокая, жилистая женщина пятидесяти двух лет со свистком на шнурке — гоняла утреннюю группу без всякой жалости.
— Эй, в розовой шапочке, не сачковать! — зычно крикнула Марфа, когда Стефания повисла на разделительной дорожке, переводя дух.
— Мы сюда плавать пришли или как поплавок болтаться? Работай ногами, голубушка!
— Да я толком не плавала лет десять! — простонала Стефания, отфыркиваясь от воды.
— У меня уже плечи ноют!
— Ничего, в воде ещё никто от радикулита не помер! — отшутилась Марфа и присела на корточки у края бассейна.
— Чего такая сердитая приплыла? Мужик, что ли, довёл?
— Условие поставил, — призналась Стефания, ухватившись за бортик.
— Заявил, что я квашня. Сказал, если к июлю не влезу в коралловый сарафан, он у мамы жить останется, а на море без меня укатит!
Марфа так и прыснула со смеху. Свисток на её груди весело подпрыгнул.
— Ну и фрукт! — восхитилась тренер.
— А сам-то, небось, писаный красавец? Аполлон с лысиной?
— С залысиной и с круглым брюшком, — криво улыбнулась Стефания.
— Но твердит, что у него кость широкая и вес в обществе!
— Ой, держите меня семеро! — расхохоталась Марфа.
— Знаем мы эту широкую кость из жареной картошки! И что же ты делать думаешь, ласточка?
— Уже сделала, — задорно ответила Стефания.
— Вчера сходила в турфирму. Мы ведь путёвки раздельно оплачивали, каждый со своей карты. Вот я свою половину и сдала!
— Да ладно?! — вытаращила глаза тренер.
— И деньги вернули?
— Почти всё до копейки! — обрадовалась Стефания.
— Только там один забавный нюанс вышел. Без моей доплаты двухместный люкс автоматически слетел!
— И куда же твоего солидного переселили? — лукаво подмигнула Марфа.
— В обычный четырёхместный мужской номер с удобствами на этаже! — рассмеялась Стефания.
— Менеджер предлагала позвонить ему и предупредить, да я отговорила. Сказала, пусть мужу сюрприз будет!
— Ну ты, мать, даёшь! — хлопнула ладонью по колену Марфа.
— Это ж просто шик! А деньжищи куда пристроила?
— На вечерние курсы главных сметчиков от нашего строительного управления записалась, — поделилась Стефания.
— Начальница давно звала поучиться на место пенсионерки, да Даниил вечно бухтел. Кто, мол, ему будет горячие ужины к семи вечера подавать? А на остаток вот к тебе в бассейн пришла!
— Выбрось дурь из головы и даже не сомневайся! — строго велела Марфа, поднимаясь во весь рост.
— Ради штанов с залысиной гробить здоровье — последнее дело. Мы из тебя, ласточка, конфетку сделаем не для его санатория, а для твоей собственной спины!
Давай, ещё четыре дорожки на спине, и не филонить!
С того утра жизнь Стефании закрутилась так, что присесть было некогда. Трижды в неделю до работы она плавала у Марфы, а по вечерам сидела над таблицами и сметами.
Курочка гриль и жирные оладьи исчезли со стола, а в конце июня преобразившаяся Стефания с Марфой уже сидели на лавочке в аллее у бассейна и ели крупную черешню из бумажного кулька.
— Ну, прелесть же! — Марфа с удовольствием оглядела постройневшую подругу в новом песочном льняном костюме.
— Минус два размера как с куста, стрижка стильная, русые пряди блестят! Как на работе дела?
— Сегодня поставили старшим сметчиком! — похвасталась Стефания, отправляя в рот спелую ягоду.
— Зарплата теперь почти вдвое выше прежней. Начальница говорит, давно бы так!
— А твой-то фрукт с широкой костью хоть раз объявился за полтора месяца? — спросила Марфа.
— Ни разу не позвонил! — засмеялась Стефания.
— Выдерживает характер. Ждёт, когда я в слезах приползу к Асе Кузьминичне под балкон прощения просить.
— Ну-ну, — потешалась тренер, выбирая черешню покрупнее.
— То-то у него физиономия вытянется завтра вечером! Ты его пожитки собрала?
— Ещё вчера! — махнула рукой Стефания.
— Все антресоли и полки в шифоньере расчистила. Сложила его зимнюю дублёнку и удочки в два клетчатых баула, сверху его ненаглядный складной шезлонг привязала и у порога выставила!
— Вот это по-нашему, по-взрослому! — одобрила Марфа.
— Не забудь потом рассказать, как концерт пройдёт!
Первого июля, ровно в шесть вечера, на лестничной площадке зазвучали знакомые голоса. Раздался требовательный звонок, и Стефания, поправив воротник песочного костюма у трельяжа, шагнула в прихожую.
На пороге топтались Даниил с прежним дорожным баулом и Ася Кузьминична — с ярко накрашенными губами, в лиловой кофте на пуговицах и с пухлым саквояжем у ног.
Оба уставились на хозяйку квартиры, вытаращив глаза.
Даниил за полтора месяца у мамы заметно сдал. Щёки ввалились, а та самая бежевая рубашка-поло болталась на нём как на огородном пугале.
Видать, мамина паровая диета и прополка дачных грядок дались ему непросто.
— Стефания? — выдавил из себя муж, нервно глотнув.
— Это… это ты, что ли?
— Я, Даниил, здравствуй, — приветливо улыбнулась она, не отходя от обувного стеллажа.
— И вам не хворать, Ася Кузьминична.
— Мать честная! — обомлела свекровь, прижимая к груди лаковый ридикюль.
— Ты чего это со своими волосами сотворила, милочка? И откуда такой костюмчик взялся?
— В магазине взялся, Ася Кузьминична, — без пафоса ответила Стефания.
— За свои кровные.
Даниил тем временем опомнился. Оглядел стройную талию жены, её подтянутую шею, свежий румянец и вдруг расплылся в довольной ухмылке.
— Во-о-от! — назидательно протянул он, поднимая палец к потолку.
— Видишь, мамуль, как мой воспитательный метод сработал! А ты спорила, что она не похудеет! Привела ведь себя в форму, как миленькая! И постриглась, и вырядилась к моему возвращению!
— Да уж, постаралась невестка, похвально, — через губу обронила Ася Кузьминична и попыталась протиснуться с саквояжем внутрь.
— Ну, чего стоишь столбом в проёме? Пропускай в дом, мы с дороги притомились! Чем у тебя там с кухни тянет? Запечённой рыбой? Данечка после моей овсянки оголодал, мечи на стол!
Стефания не сдвинулась ни на сантиметр, преграждая им дорогу в комнату.
— Постойте-ка, — насмешливо сказала она.
— А чего это вы оба с баулами пожаловали? Ася Кузьминична, вы тоже ко мне перебираетесь?
Свекровь замялась, переглянулась с сыном и вдруг пошла в атаку:
— А чего тут такого, милочка?! Мы с Данечкой полагали, что ты не похудеешь! Он ведь грозился тебя не брать, если ты в коралловый сарафан не влезешь!
— И поэтому вы приехали с саквояжем? — уточнила Стефания.
— Конечно! — затараторила Ася Кузьминична.
— Не пропадать же путёвке в санаторий! Я и панамку купила, и купальник у соседки одолжила!
У меня суставы ноют, мне морской воздух необходим, а ты молодая, могла бы и дома посидеть!
— Вот, значит, где собака зарыта! — рассмеялась Стефания.
— То есть вы полтора месяца ждали, чтобы вместо меня к морю укатить?
— Ну, раз ты похудела, так и быть — возьмём тебя с собой, только за мамину раскладушку в номере ты из своих отпускных доплатишь! — великодушно махнул рукой Даниил.
— Ты же у нас женщина бережливая! У тебя в шкафу под нитками конверт с отпускными лежал, я прекрасно помню!
— Как вы всё славно расписали, — покачала головой Стефания.
— Только вот незадача, Даня. Конверт в шкатулке пустой.
— Как это пустой?! — взвизгнула Ася Кузьминична.
— Куда ты деньжищи спустила, вертихвостка?! На наряды свои песочные растранжирила?!
— На дело пустила, — охотно пояснила Стефания.
— Отучилась на вечерних курсах и стала старшим сметчиком. Взяла абонемент в бассейн.
А свою половину путёвки я ещё в середине мая сдала обратно в турфирму и все деньги на карту вернула!
У Даниила отвисла челюсть. Вся его важная солидность слетела с полпинка.
— То есть как… сдала?! — задохнулся он.
— А как же наш двухместный номер?! А на что мама поедет?! У меня в барсетке только на поезд и мелкие расходы!
— А двухместного номера у тебя больше нет, — с лёгкой улыбкой сообщила Стефания.
— Раз я свою половину отменила, тебя перевели в общий мужской номер на четверых с душем в конце этажа. Так что мамину раскладушку придётся ставить прямо между тремя чужими мужиками!
— Что-о-о?! — заголосила Ася Кузьминична, хватаясь за щёки.
— В мужской номер?! Данечка, да как же она смеет?!
— А это уже не моя печаль, — твёрдо сказала Стефания.
— Ты ведь сам грозился остаться у мамы, Даниил? Вот и оставайся! Кстати, чтобы ты два раза ноги не бил, я твои пожитки заранее упаковала.
Она шагнула к стене, подхватила два пухлых клетчатых баула с его дублёнкой, удочками и привязанным сверху складным шезлонгом и выставила всё это богатство прямо к его ботинкам.
— Ты в своём уме?! — заклокотал Даниил, хватаясь за шезлонг.
— Какой ещё переезд к маме?! Я же тебя просто повоспитывать хотел, для стимула! Да кому ты нужна в сорок семь лет, кроме меня?!
— Себе самой я очень даже нужна! — отбрила Стефания.
— А воспитывать теперь будешь Асю Кузьминичну на её огуречных грядках. Ключи твои вон на полке у зеркала лежали, я их в карман дублёнки не перекладывала — так что бывай, курортник!
— Данечка, да она же издевается над нами! — запричитала свекровь, пятясь к лестнице.
— Скажи ей как мужчина! Стукни кулаком!
— По шезлонгу своему пусть стучит, Ася Кузьминична, — посоветовала Стефания и шагнула назад в квартиру.
— Счастливо отдохнуть в общем номере!
С лестничной площадки ещё с минуту доносились возмущённые вопли свекрови и грохот рассыпавшихся удочек, а потом на этаже загудел лифт, увозя незадачливых отпускников вниз.
Стефания подошла к окну в комнате, с улыбкой распахнула створку навстречу тёплому июльскому ветерку и достала из вазочки спелую черешню.
К августу Даниил так никуда и не съездил — все его отпускные сбережения Ася Кузьминична реквизировала на покупку навоза и теплицы для дачи.
Соседки по кооперативу потом со смехом рассказывали, как он каждые выходные понуро копает лопатой грядки в своём модном поло, сидит на складном пляжном шезлонге возле компостной кучи и жалуется воробьям на коварство жены.
А Стефания с новой зарплаты старшего сметчика взяла путёвку в отличный приморский отель и улетела туда вместе с тренером Марфой — плавать в своё удовольствие и лакомиться сочными персиками на веранде.
