Михаил заметил это не сразу. Он налил себе чай, открыл холодильник и несколько секунд смотрел на пустое место.
— Зачем убрала?
— Не хочу каждый день видеть номер заведения, где может не быть нашей свадьбы.
— Мама успокоится после встречи.
Ксения закрыла ящик.
— Она восемь месяцев успокаивается.
Спорить Михаил не стал. Он сел у окна, взял телефон и начал отвечать на рабочие сообщения. Так он поступал всегда, когда разговор касался Ларисы Геннадьевны.
С будущей свекровью Ксения познакомилась в ветеринарной клинике. Михаил привёз туда щенка, найденного возле трассы, и два часа просидел в коридоре. Ксении понравилось, что он не спрашивал о стоимости приёма и не торопил врача.
Лариса приехала за сыном. Она вошла в кабинет, положила сумку на свободный стул и осмотрела помещение.
— Значит, это вы уговорили Михаила забрать дворнягу?
— Он сам её привёз.
— Рядом с некоторыми женщинами мужчина быстро забывает, что у него есть работа и семья.
Тогда Ксения решила, что женщина раздражена из-за испорченного вечера. После второй встречи стало ясно, что случайных фраз Лариса не произносит. Она заранее выбирала самое неприятное и говорила это при свидетелях.
В пятницу позвонила мать Ксении. Раиса Петровна хотела привезти хозяевам дома сыр и мёд со своей фермы.
— Может, купить что-нибудь в магазине? — спросила Ксения.
— Зачем покупать, если своё хорошее?
Отец услышал разговор и взял трубку.
— Если им не понравится, привезём обратно.
— Пап, дело не в еде.
— Я понимаю.
Николай Андреевич помолчал.
— Михаил хотя бы раз остановил мать при тебе?
Ксения вспомнила, как тот просил Ларису «не начинать» и сразу переводил разговор.
— Пытался.
— Я спросил не об этом.
В субботу родители приехали на старом фургоне, который использовали для поездок между фермой и городом. Лариса вышла на крыльцо ещё до того, как они закрыли машину.
Сначала она посмотрела на потёртую дверцу, затем на корзину в руках Раисы.
— Вы прямо с хозяйства? У нас в доме светлые ковры.
Михаил приблизился к матери.
— Мы договаривались нормально встретить гостей.
— Я и встречаю. Просто прошу быть аккуратнее.
Раиса протянула корзину.
— Здесь сыр и мёд. Мы сами делаем.
Лариса приподняла край полотенца двумя пальцами.
— Мария, отнесите это в кладовую. На стол не ставьте, у нас всё заказано.
Домработница забрала корзину. Одна банка качнулась и негромко стукнула о плетёный край. Раиса придержала крышку ладонью.
Николай Андреевич проследил за Марией взглядом, а затем остановился возле картины над камином. На полотне была речная пристань. В нижнем углу виднелись буквы «Н. В.».
— Интересуетесь живописью? — спросила Лариса.
— Иногда.
— Это дорогая работа. Автор почти неизвестен широкой публике, зато специалисты ценят.
Отец Ксении наклонился ближе, но ничего не сказал.
За столом Лариса расспрашивала Раису о ферме. Ответы она повторяла так, что спокойный разговор превращался в проверку.
— У нас теперь двенадцать работников, — сказала Раиса.
— Значит, сами уже не справляетесь.
— Мы расширили производство.
— На заёмные деньги?
— На свои.
Геннадий Павлович потянулся к графину.
— В посёлке свои масштабы. Там новый сарай уже считается большим предприятием.
Михаил положил вилку и посмотрел на отца. Ксения ждала, что он скажет хоть слово, однако жених поправил салфетку и снова занялся едой.
После горячего Лариса перешла к свадьбе. Она сообщила, что выбранное кафе не соответствует положению их семьи, а список гостей со стороны невесты придётся сократить.
— Мы позвали только близких, — ответила Ксения.
— У твоих родителей много близких среди фермеров?
— Среди нормальных людей.
Раиса коснулась руки дочери, но Ксения уже отодвинула стул.
Лариса усмехнулась.
— Вот поэтому я и просила Михаила не торопиться. Девушка входит в нашу семью, а разговаривает со мной таким тоном.
— Мы уходим, — сказал Николай Андреевич.
Михаил поднялся.
— Ксюш, давай не будем портить вечер.
Она медленно повернулась к нему.
— Его порчу я?
Он отвёл глаза.
У двери домработница вернула Раисе корзину.
— Хозяйка сказала, вам нужнее.
Раиса взяла её и спокойно застегнула пальто. Только в машине она убрала руки под корзину, чтобы Ксения не заметила, как дрожат пальцы.
На первом светофоре отец спросил:
— Ты видела подпись на картине?
— Две буквы.
— Так подписывался Николай Воронцов. У меня сохранилась фотография этой пристани.
— Ты его знал?
— Знал давно. Сначала проверим, потом поговорим.
Дома Ксения ждала звонка Михаила. Он приехал вечером и принёс коробку с её вещами, оставшимися в его квартире.
— Мама сказала, что не станет участвовать в свадьбе.
— А ты?
— Мне надо всё обдумать.
Ксения поставила коробку у стены.
— Она оскорбила моих родителей, а обдумывать должен ты?
— Я оказался между вами.
— Нет. Ты стоял рядом с ней.
Михаил снял со связки ключ от квартиры Ксении и положил на тумбу. Она могла остановить его. Вместо этого открыла дверь.
На следующий день отец достал старый альбом. На одной фотографии молодой мужчина стоял у речной пристани. Рядом находилась женщина с двухлетней девочкой на руках.
На обороте сохранилась дата.
— Это ты, — сказал Николай Андреевич.
Ксения провела пальцем по краю снимка и не сразу поняла смысл его слов.
— Кто эти люди?
— Твои родные родители.
Она положила фотографию на стол, потом снова взяла её.
Отец рассказал, что много лет назад работал с Николаем Воронцовым. После несчастного случая на дороге супруги ушли из жизни, а их дочь сначала передали дальней родственнице. Женщина вскоре отказалась от опеки. Николай Андреевич с Раисой оформили удочерение.
— Почему вы молчали?
Раиса села рядом, но не прикоснулась к дочери.
— Каждый год собирались рассказать. Потом ты пошла в школу, поступила в институт, начала работать. Нам всё казалось, что сейчас неподходящее время.
— Подходящее время нашлось за обедом у Ларисы?
Отец не стал оправдываться.
— Я узнал картину. Раньше она висела в доме Воронцовых. После их ухода имущество несколько раз переоформляли. Я пытался выяснить, куда всё делось, но владельцы и фирмы менялись. Лариса тогда носила другую фамилию. У Воронцовых она занималась хозяйственными делами.
Ксения встала и подошла к окну. Во дворе осталась открытой дверца отцовского фургона. Обычно она сразу просила её закрыть. Сейчас даже это привычное замечание не выходило из головы дальше первой фразы.
— У тебя есть доказательства?
— Только старые снимки и несколько писем.
— Значит, я найду остальные.
Первую неделю запросы почти ничего не дали. Дом значился за фирмой, закрытой много лет назад. До неё собственником была бабушка Ксении, которая якобы продала особняк через доверенное лицо.
Ксения нашла дату сделки и закрыла ноутбук. В тот день бабушка находилась в учреждении для пожилых людей и почти не видела. Однако одного совпадения было мало.
Вечером она позвонила отцу и сказала, что больше не станет этим заниматься.
— Уверена? — спросил он.
— Я не знаю этих людей. У меня была нормальная семья. Зачем мне всё это?
Николай Андреевич не спорил.
Утром Ксения приехала в клинику раньше коллег. В коридоре сидел тот самый щенок, которого когда-то привёз Михаил. Теперь его держал знакомый волонтёр, пока искал постоянных хозяев.
Ксения проверила лапу, поправила подстилку и увидела на ошейнике старую бирку клиники. На ней сохранилась дата первого приёма. Тогда ей показалось, что Михаил способен сам принимать решения. За восемь месяцев она так и не проверила, что произойдёт, когда цена решения станет высокой.
Ксения включила ноутбук и отправила запрос в архив учреждения, где жила бабушка.
Через несколько дней пришла копия журнала посещений. В день оформления сделки к женщине приезжали Лариса под прежней фамилией и Геннадий Павлович.
Следом Ксения нашла бывшего секретаря нотариальной конторы. Мужчина сохранил старые рабочие книги и подтвердил, что договор принесли с готовой подписью. Доверенность позже признали недействительной в другом деле, однако сведения о доме никто не пересматривал.
Ксения заказала официальные копии и продолжила поиск.
На сайте аукционного дома появилось объявление о закрытой продаже картины с пристанью. Публичного показа не планировали, а торги назначили через четыре дня.
Ксения позвонила под видом покупателя и попросила подтверждение происхождения полотна. Менеджер прислал снимок оборотной стороны. Там сохранилась выставочная наклейка с фамилией Воронцова и адресом особняка.
Она направила документы специалисту, получила заключение и подала заявление о спорном происхождении работы. Продажу приостановили.
Лариса позвонила через час.
— Ты решила сорвать мне сделку?
— Я остановила продажу вещи, на которую у вас нет понятных документов.
— У тебя самой ничего нет.
— Покажите договор покупки картины, и вопрос закроется.
Лариса отключилась.
На следующее утро она приехала в клинику. Дождалась, пока посетитель выйдет из кабинета, и положила перед Ксенией соглашение.
— Подпиши отказ от любых требований. Михаил получит квартиру, вы распишетесь и перестанете таскать нашу семью по архивам.
Ксения прочитала первую страницу. Речь шла не только о доме и картине. От неё требовали отказаться от всего имущества Воронцовых.
— Вы знали, кто я?
— Я знала, что твой отец задавал вопросы. Решила, что он хочет заработать на старой истории.
Ксения включила запись на телефоне и положила аппарат экраном вверх.
— Повторите.
Лариса заметила экран и забрала бумаги.
— Ты останешься с пустыми руками.
— Тогда зачем вы приехали с соглашением?
На этот вопрос Лариса не ответила.
Запись и фотографии листов Ксения сохранила в нескольких местах. Затем передала материалы юристу и назначила встречу в доме Ларисы.
Михаил пришёл в клинику накануне.
— Я ушёл из семейной фирмы и снял комнату, — сказал он. — Устроился в логистическую компанию.
— Почему не сделал этого раньше?
— Думал, смогу жить отдельно и не спорить с матерью. Оказалось, молчание тоже устраивает только её.
Ксения показала журнал посещений.
— Завтра я еду к ней.
— Я буду рядом.
— Нет. Сначала поговори с ней сам. Мне не нужен красивый выбор при зрителях.
В доме Ларисы над камином остался светлый прямоугольник. Картины не было.
— Где полотно? — спросила Ксения.
— Отдала на оценку.
— Аукционный дом отменил приём. Значит, вы увезли его в другое место.
На стол легли копия журнала, архивная доверенность и фотография пристани.
Лариса просмотрела бумаги и отодвинула их.
— Твой отец хорошо подготовился.
— Запросы делала я.
— Чего ты хочешь?
— Полный перечень вещей Воронцовых и документы на дом. Всё передаётся официально. После этого специалисты установят, что принадлежит вам, а что должно быть возвращено.
Геннадий Павлович сидел у окна и не вмешивался.
Лариса достала из ящика договор.
— Дом куплен законно.
Ксения сравнила номер доверенности с архивной копией. Цифры не совпадали.
— Этот лист вы зря показали.
Она успела сфотографировать страницы прежде, чем Лариса забрала договор.
— Уходи.
Ксения направила снимки юристу.
— Копии уже отправлены.
Геннадий поднялся.
— В гостиничном корпусе есть кладовая. Там стоят коробки из старого дома.
Лариса резко повернулась к мужу.
— Ты ничего ей не покажешь.
— Покажет, — ответила Ксения. — При сотрудниках гостиницы и с описью. Самостоятельно я ничего брать не стану.
Лариса потянулась к телефону, но Ксения уже звонила администратору. Она сообщила о спорных вещах и попросила не открывать помещение до оформления материалов.
В кладовой хранились книги, семейные бумаги, посуда и картина с пристанью. Геннадий нашёл папку с перечнем имущества, которое вывезли из особняка много лет назад. Рядом с несколькими позициями стояли даты продаж.
Лариса приехала следом. Она требовала закрыть помещение и утверждала, что всё внутри принадлежит ей. Однако администратор отказался отдавать ключи. Документы уже передали специалистам.
Проверка показала, что часть имущества использовали при оформлении залога на гостиничный корпус. После признания старого договора недействительным банк потребовал заменить обеспечение. Ларисе пришлось продать свою долю в двух кафе и вернуть деньги за ранее проданные вещи. Партнёры отстранили её от руководства, поскольку она скрыла спор с прежними владельцами.
Дом перешёл Ксении только после вступления решения в силу. Жить там она не захотела. Когда оформление завершилось, особняк продали, а часть средств Ксения вложила в новую ветеринарную клинику.
С Михаилом она не спешила. Он снимал жильё, работал и приезжал в клинику по выходным. Через год Ксения согласилась снова подать заявление.
Перед регистрацией Раиса разрезала домашний сыр и положила кусочки на белую тарелку. Михаил взял один, попробовал и передал тарелку Николаю Андреевичу.
Отец кивнул жене и подвинул тарелку ближе к дочери.
